О чем писали в 1917 году

Политическая сатира всегда набирала особую популярность в переломное время. После февральских событий 1917 года исчезают цензурные бюро, и, хотя новые издания не появляются, вновь начинают издаваться сатирические журналы, которые были закрыты в 1905-1908 годах: «Журнал журналов», «Стрекоза», «Бич», «Будильник».

Мы собрали материалы, от фельетонов до сказок, которые печатались на страницах журналов в 1917 году, и дневниковые записи людей, на чьих глазах совершалась революция.
Читайте скоро
Астрахань
Читайте скоро
Иркутск
Читайте скоро
Киев и Одесса
25 октября Нижегородский губернский комитет РСДРП (б) получил от Московского бюро сообщение о начавшемся в Петрограде вооруженном восстании.

На собрании Нижегородской городской думы 26 октября было решено организовать Комитет защиты Революции из представителей думы и «всех общественных демократических организаций, стоящих на государственной точке зрения».

27 октября губернский комитет РСДРП (б) на экстренном собрании постановил организовать Военно-революционный комитет, который должен был принять власть до момента передачи ее вновь избранному Совету рабочих и солдатских депутатов. 28 октября Совет рабочих и солдатских депутатов Н. Новгорода обратился к рабочим и крестьянам губернии с воззванием создавать заводские, крестьянские и солдатские комитеты и поддержать революцию. В городе начинается голод.

Фотохроника Нижнего Новгорода

Василий Бреев. Слияние р. Оки с Волгой
1916 год
Василий Бреев. Спуск к Ивановским воротам
1916 год
Максим Дмитриев. Вид на Нижний базар
1915 год
Максим Дмитриев. Митинг
1917–1919
Максим Дмитриев. Съезд рабочих и красноармейских депутатов
1917–1919
Максим Дмитриев. Нижне-Волжская набережная. Сафроньевская площадь
1915 год
Неизвестный автор. Рабочие завода после революции
18 января 1918 - 31 декабря 1918

«Судоходец»

Пастушенок
Сказка для малолеток
И. Волин

Жил-был пастушенок. Лядащенький, а ничего – шустрый.
Стерег, как и полагается, пастушенку, овец и баранов, конечно.
Ну, вот раз, этак, сидит под кусточком, краюху уплел; на стадо посматривает и в сопилку «комаринского» наяривает. Вдруг слышит – что-то в кустах завебаршило.
Оглянулся – чудище серое на задних лапках стоит и длинными ушами, словно в ладоши, хлопает.
Обомлел пастушенок. Глаза на лоб полезли; душа в пятки ушла.
Только, было хотел вякнуть по-поросячьи:
– Мамоньки, съест!..
Да разглядел чудище. Расхрабрился, да как вскочит, да как закричит молодецки:
– Держи его!
Чудище с испугу даже перевернулось в воздухе и сигануло во все лопатки, – только Митькой звали.
Расхрабрился, раскуражился совсем пастушенок:
– Эк, я его!
Ну, еще бы: не кого, а зайца одолел, – чудище известное.
Ходит пастушенок фертом около кусточка и про стадо забыл – уж очень похвастаться захотелось. ... читать дальше
Невтерпеж индо стало – ударился пастушенок в деревню, только пятки засверкали.
Прибежал, весь народ взбулгачил.
– Волк, волк! – орет.
Высыпали мужики – кто с топором, кто с вилами, а кто и просто с оглоблей.
– Где? – спрашивают.
А пастушенок напыжился и таково важно в ответ в брюхо свое тычет:
– Тута.
– Эк, напужался, в рот те ситнаго с горохом!..
Догадались мужики. А все-таки, для ради проформы, спросили:
– Кто тута?
– Волк, – ответил пастушенок.
– Совсем сбрендил парнишка, – решили мужики.
Ну, однако же, овец-то жалко, стали пастушенка пытать:
– Очнись, малый… Сказывай – где волк-то…
– Сказываю, тута, – уперся пастушенок.
– Тьфу! Веред те в переносицу! – рассердились мужики: – тута, тута… тьфу!
– Знамо тута… Врать штоли буду, – обиделся пастушенок и затарантил: – он это, значит, как выскочит, да Ваську, барана матерущего, за глотку… ну, я тово.. как брошусь на него, да как: ам! – ну, и тута… – указал пастушенок на брюхо.
– Врешь, – недоверчиво покосились мужики. Однако подошли к пастушенку, пощупали брюхо – тугое. Невдомек недотепам пошехонским, что краюха там, – поверили, что волк.
– Ах, комар тя забодай, суконное рыло! – удивились мужики. Погалдели малость и решили:
– Ну, делать нечего – жалуем, будь пастухом.
Ошалел с той поры пастушенок. Только успеет стадо выгнать, как бежит назад, в деревню, и орет благим матом:
– Еще один тута!
– Съел?
– Съел?
И почал каждый день по волку «съедать».
Мало ли, много ли времени прошло, только видят мужики, что как будто стадо у них все меньше и меньше становится.
Недотошные были; головой что мозгами, что жерновами, ворочали, все-ж взмолились перед пастушенком:
– Ты уж… тово… паря, не ешь волков-то, а стадо карауль…
– Не могу, – говорит им пастушенок: – распалился уж очень…
И опять каждый день бегает и докладывает:
– Еще один тута.
Видят мужики – дело плохо, а придумать ничего не могут. Оно бы просто – взять пастушенка да погнать к лешим, – боязно:
– Поди, подступись… Ежелича по волку в день лопает, не сунешься с голыми-то…
И чем бы кончилось – неизвестно. Только жил на горе, за деревней, великан.
Услышал он, как галдят, воют мужики, сжалился над ними. Взял он пастушенка – не успел еще тот на деревню убежать, – за вихор, щелкнул его три раза по носу и сказал:
– Будет. Всех волков изведешь… По моему веленью, по моему хотенью – будь бараном!
И сделался пастушенок бараном.
Ну, конечно, волки осмелели – пришли и слопали пастушенка-барана; оставили рожки, да ножки.
Мужики не очень – считай совсем – не тужили о том.
Наняли нового пастуха и строго на строго ему наказали:
– Чтоб волков не есть.
Странная болезнь
Перископ
Жена Одесского коммерсанта Антонокакиса застрелилась, заявив, что беспрерывное стояние в очередях отравляет ей существование и она не в силах этого выдержать.
Появилась странная, загадочная болезнь.
Началась она с Ивана Ивановича Многого.
Жил, жил человек – все ничего. По два часа на службе бывал, по двадцать два – в хвостах простаивал. И не тужил, будто; шутил даже, как покойник.
И вдруг случилось.
Пришел домой и сразу заговариваться стал.
Глаза вытаращенные, лицо все горит, а сам, словно капельмейстер, рукой помахивает и орет:
У попа была собака,
Он ее любил.
Она съела кусок мяса,
Он ее убил...

– Эк, тебя! И где это только налопался, – сокрушенно всплеснула руками жена Ивана Ивановича.
А он, точно и не видит ее, знай свое галдит:

И в землю закопал,
И надпись написал,
Что… ... читать дальше

Принюхалась жена – не пахнет. Забеспокоилась.
– Ваничка, что с тобой?
– У попа была собака, – снова затянул Иван Иванович.
Совсем испугалась жена, в рукав вцепилась ему, затеребила:
– Голубчик, опомнись!..
Встряхнулась вихрами Иван Иванович и на жену свою уставился:
– Что есть за человек? – завопил громко он: – кто смеет меня касаться?
– Что ты, что ты, Ваничка?.. Эт-то я, Маничка, – начала всхлипывать бедная женщина.
– Ха-ха-ха!.. Маничка!.. – дьявольски захохотал Иван Иванович.
– Кш, презренное существо!.. Да знаете-ли, кто перед вами? а?
Наступал он на жену.
– Знаете?! Нет вы не знаете…
Иван Иванович откинул величественно назад голову, выпятил грудь, ткнул в нее костлявым пальцем и торжественно произнес:
– Шах Мадагаскарский девяносто шестой пробы!.. Ноги у меня ржаные… Живот пшеничный, грудь крупичатая…
А голова… О, голова – сахарная! Ха-ха-ха… А нос – настоящая картошка… Ха-ха-ха… И филе тоже, как быть… Ха-ха-ха!...
– Ваничка, Ваничка! – лепетала беспомощно жена. А он гремел на всю квартиру:
– Ха-ха-ха!.. Шах Мадагаскарский – я!.. В ноги, в ноги мне кланяйся, сексуальное творенье!..
А потом упал на колени и заплакал:
– О, ты, которая… Прекрасная фея!.. Расколи мою сахарную голову, напой детишек чайком…
И стал биться головой о пол.
– Ай, батюшки!.. Ай, матушки!.. И что я разнесчастная делать буду! – завопила Маничка.
Сбежались соседи. Связали Ивана Ивановича и положили на кровать.
А к вечеру не стало Ивана Ивановича.
***
И пошло с тех пор. Прямо эпидемия какая-то развелась.
Врачи сбились с панталыку. Как будто болезнь одна, а симптомы и течения разные.
Были случаи, когда некоторые больные становились на четвереньки гавкали:
Нос сучком,
Хвост крючком…
Говорят, один уважаемый общественный деятель во время одного заседания о мерах устранения продовольственной разрухи встал и самым серьезным образом заявил:
– Господа! Международное общество спальных вагонов по перевозке очередей и продовольственных хвостов уполномочило меня приветствовать вас и высказать пожелание о замене вами своих голов кочнями казанской капусты…
На другой день газеты известили, что видный деятель был найден повесившимся. После умершего осталась загадочная записка: «В нарушении очереди прошу не винить».
А не общественные деятели, ни маленькие людишки гибли, как мухи осенью.
Какой-то чудак из них, дождавшись своей очереди в погоне за городскими дровами и увидев березовое полено, набросился на него с диким криком:
– Нет, врешь! Не ты меня, а я хоть раз тебя!
И проглотил полено. Спасти чудака не удалось.
•••
Ученый мир всполошился. Сидели в кабинетах потели и в микроскопы смотрели. Наконец, поймали микроба странной болезни. И решили съезд созвать.
Созвали. Съехались. Только собрались, вынули пробирки с микробами, прения открыли было, слышат знакомый голос:
– Разойдись!
Съезд не состоялся.
Странная болезнь так и осталась загадочной.
Ящик Пандоры
Новгород. В очередном заседании городская дума, заслушав доклад управы о положении продовольственного дела в городе, признала его крайне тревожным. Наличность в городских кладовых: пшеничной муки – 209 мешков и ржаной – 736. Ежедневная же потребность приблизительно 200 мешков пшеничной и столько же ржаной.
Городская дума постановила принять самые энергичные меры к скорейшему получению муки. Куда не повернись – «энергичные меры». А продуктов продовольствия все меньше и меньше.

Саратов. Рязано-уральская железная дорога испытывает нужду в угле. Ежедневно требуется для питания дороги 90 000 пудов, а можно израсходовать только 40 000 пудов.

Екатеринослав. Чрезвычайно сократился подвоз овощей и молочных продуктов. Цены на картофель поднялись до 5-ти руб. за пуд, творог – 55 коп., соленое масло – 3 руб., свежей капусты мало. Продовольственная симфония разыгрывается как по нотам. Видна опытная рука дирижера, потомка знаменитого цыгана, совсем было приучившего лошадь обходиться без пищи.

По словам сибирских газет, в районе Семипалатинск – Барнаул – Бийск лежит около 4-х миллионов пудов мяса. ... читать дальше Лежит оно «под открытым небом», расклевывается и обгаживается хищными птицами, собаки завели в мясных тушах логовища и «там выводят щенят». Вывезти заготовленное, оказывается, невозможно. Хотели посолить, но нет достаточного количества соли. Положим, соль можно бы привезти. Но не в чем солить, – посуды нет, достать ее негде, приготовить некому. Возникает, наконец, мысль, – облить все керосином и сжечь. Но и тут препятствие: по словам «Сибирской Жизни», нет в крае столько керосина, чтобы сжечь 4 миллиона пудов мяса… Остается добавить, что мясо это заготовлено в значительной мере за счет молочного скота, – одного из основных экономических ресурсов Алтайского края.
Тут уж, кажется, ничего «не остается сказать», – все сказано и сделано – злейшему врагу лучше не придумать.
Вне очереди
Киви
– «Кража из общественной лавки. 20 января, вечером, на Суетинской ул., из городской продовольственной лавки через взлом замка неизвестно кем похищено разных продуктов на 234 руб. 40 коп.».
Заметка, появляющаяся почти с регулярной настойчивостью на столбцах местных газет.
– Знаешь что? – обратился ко мне с таинственным видом мой приятель: – ворам только и житье…
– Ну-у, – недоверчиво пробурчал я, зная склонность своего приятеля к эксцентричности, к парадоксам.
– Уверяю тебя! – воскликнул он жаром. – Я уже не говорю о тех, которые… Я говорю только об обыкновенных, маленьких воришках… И я – прав… Ну, посуди сам… Вышли продукты, фомку в руки – и дело в шляпе… Дешево и сердито… А главное, вне очереди… В случае чего – в награду и теплая квартира…
– Гм… Пожалуй, ты и прав, – ответил я, поколебленный его логикой…
– Да? – обрадовался он. – Ну, так я бросаю службу и…
Что он хотел сказать этим «и» для меня осталось неизвестным.
Источник: Октябрь в Н.Новгороде и губернии
(Сборник воспоминаний под редакцией Ф.Г. Евграфова и В.П. Фадеева)
А. Воронин, рабочий Ташинского завода
Когда Октябрьская революция докатилась до нашей глухой провинции, то у нас организовался рабочий контроль, который существовал до национализации заводу. Нужно впрочем сказать, что он носил больше бумажный характер, чем характер настоящего революционного контроля. Следует отметить следующий штрих: когда демобилизованные солдаты возвратились из армии на завод, то заводоуправление на первых порах долго не принимало рабочих на свои места. Только благодаря решительному натиску рабочих администрация предоставила им работу.

В это время на заводе уже развернулась активная коммунистическая агитация. В начале 1918 года была создана большевистская организация, в которую вступило около 75 человек. И на Ташинском заводе стала действовать пролетарская диктатура.
Н. Крипин, красногвардеец Канавинского района
С первых дней Октябрьской революции Красная гвардия являлась, можно сказать, основной вооруженной силой рабочего класса. По мере развития революции, происходило расширение ее функций. Одновременно с этим изменялись организационные формы вооруженных отрядов рабочих. До февраля 1918 года Красная гвардия в большей своей части находилась на заводах, ее бойцы не отрывались от станка. Здесь же на заводе находились и руководители (командиры взводов и десятков), здесь проходило обучение и вооружение красногвардейцев.
Н. Крипин, красногвардеец Канавинского района
Вполне понятно, что отсутствие у советской власти налаженной организации аппарата управления налагало на Красную гвардию многогранные функции. К нам часто обращались рабочие, чтобы мы установили цены на рынке, в продуктовых лавках. К нам обращались во время пожаров с просьбами – взять под охрану имущество погоревших. К нам обращались за квартирами, нам предлагали также квартиры и «умирающие» буржуа. Не раз приходилось т. Штомбергу мирить разодравшегося с женой мужа, которые приходили к нам искать решения своего семейного дела. Вот обстановка, в которой протекала наша работа. Она требовала держать все более крупные кадры красногвардейцев при штабах. Кроме постоянных кадров, мы вызывали состоящих в Красной гвардии рабочих из заводов нашего района на ночные дежурства.
С. Полозов, член КПСС с 1917 года
Фактически Октябрьский переворот в Ардатовском уезде произошел месяца на два позднее, чем в Петрограде.

Тем не менее он все-таки должен был быть назван Октябрьским, так как был совершен под непосредственным влиянием Питерского и Московского Октября. Здесь переворот был не такой, как в городах: не было ружейных выстрелов, не трещали пулеметы. Просто мирным путем трое рабочих, а именно: с Кулебакского завода Сухов Василий, с Тонкинского – Мусатов Степан, с Выксунского завода Дулин Василий – и другие предъявили свои полномочия на организацию советской власти, полномочия, данные им 40 тысячами пролетариев Выксы и Кулебак.
С. Полозов, член КПСС с 1917 года
С прибытием этой большевистской тройки начинается переворот в центре уезда – Ардатове. Что же касается самого уезда, то там захват власти беднотой и рабочими произошел гораздо раньше (например, в Выксе, Кулебаках и ряде волостей).

Здесь нужно сказать о роли ардатовского крестьянства; в его движении, конечно, преобладали интересы аграрные – захват земли частных собственников.