О чем писали в 1917 году

Политическая сатира всегда набирала особую популярность в переломное время. После февральских событий 1917 года исчезают цензурные бюро, и, хотя новые издания не появляются, вновь начинают издаваться сатирические журналы, которые были закрыты в 1905-1908 годах: «Журнал журналов», «Стрекоза», «Бич», «Будильник».

Мы собрали материалы, от фельетонов до сказок, которые печатались на страницах журналов в 1917 году, и дневниковые записи людей, на чьих глазах совершалась революция.
Читайте 23.11.2017
Нижний Новгород
Читайте 30.11.2017
Астрахань
Читайте 7.12.2017
Иркутск
Читайте 14.12.2017
Киев и Одесса
Массовые выступления рабочих и войск петроградского гарнизона в феврале приводят к свержению монархии и созданию Временного правительства. Оно было свергнуто в октябре 1917 года во время вооруженного восстания:

Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки Военно-Революционного Комитета, стоящего во главе Петроградского пролетариата и гарнизона.

Дело за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского Правительства — это дело обеспечено.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ РЕВОЛЮЦИЯ РАБОЧИХ, СОЛДАТ И КРЕСТЬЯН!
Военно-Революционный Комитет при Петроградском
Совете Рабочих и Солдатских Депутатов.
25 октября 1917 г. 10 ч. утра

Фотохроника Петрограда

Виктор Булла. Демонстрация на Дворцовой площади
18 апреля 1917
Виктор Булла. Демонстрация женщин у Гостиного двора
март 1917
Яков Штейнберг. Решетка Зимнего дворца с занавешенными гербами
март 1917
Неизвестный автор. След от пули в окне Зимнего дворца
октябрь 1917
Яков Штейнберг. Зимний дворец после штурма
26 октября 1917
Яков Штейнберг. Готический зал Зимнего дворца после взятия его отрядами Военно-революционного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов
30 ноября 1917 - 31 декабря 1917
Карл Булла. «Автомобиль-сани Николая II в руках революционного народа»
1917 год
Неизвестный автор. Демонстрация подростков, требующих отмены детского труда и введения 8-часового рабочего дня
март 1917
Яков Штейнберг. Прием в Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов медалей и Георгиевских крестов, пожертвованных солдатами на нужды революции
май 1917

«Бич»

№28
Епишкин приспособился
Аркадий Уман
Когда наступили революционные дни, гражданин Епишкин приуныл. Сборы в театр упали, и делу грозил неминуемый прогар. Епишкин стал потрафлять «почтеннейшей» и так, и сяк.

Угощал «историческими сюжетами», как – «Любовные делишки блудливого Гришки», с натуры, или «Как Николашке наставляли рога», по описанию очевидца. [...] Увы, – ничто не помогало.

В кассе было пусто, как в желудке голоштанного интеллигента – буржуя, заморенного малопитательными и безвкусными карточками. [...]

В отчаянии он решил уже и вовсе закрыть свое дело, бывшее некогда «хлебным», но в критический момент былая епишкински-мародерная лихость вернулась к нему. В один прекрасный день во всех газетах, на заборах и угловых будках под фирмой «Я был грязным» красовались рекламы, вещавшие:

«В театре “Республика” состоится грандиозный кинемо-митинг, с участием любимцев публики товарища Стеклова, Веры Холодной, экс-министра Милюкова, Макса Линдера и др. Пойдет злободневный фарс “Секрет Распутина”, длиною в 200 метров. В дивертисмент – экспромты, куплеты на злобу дня, политические... читать дальше речи, шутки и прибаутки.
Примечание 1. Дирекция оставляет за собою право заменить заболевшего артиста или политического деятеля другим. Примечание 2. Гг. ораторы биссировать свои номера не будут.
С почтением, товарищ Епишкин».

Реклама оказала волшебное действие. Епишкин снова нашел себя. Касса ломилась от наплыва публики. Кинемо-митинги проходили по сериям 2 раза в будни и 7 раз в праздник, с аншлагами.

Лозунги демократической республики на основе свободы, равенства и братства проводились в народ весьма успешно при ближайшем Епишкина участии, а пропаганда жестокой борьбы с капитализмом приносила гражданину Епишкину колоссальные барыши.
Дневник Венедикта Осиповича Фролова, рядового-самокатчика
1917
24
Октября
Что-то чувствуется напряженное, и ропот масс усиливается, в особенности сегодня. Что-то затевается. К вечеру нас вызвали всю роту в караул. Я попал в Петропавловской крепости к коменданту.
1917
25
Октября
Местами идут выстрелы, и все время к нам ведут арестованных юнкеров и офицеров.
1917
26
Октября
Сегодня ночью опять была артиллерийская стрельба. Били по Владимирскому училищу.
1917
28
Октября
Настроение очень скверное. Писем ниоткуда нет, и, как слышно, дороги многие разобраны. Телефонное и телеграфное сообщение прервано со всей Россией. Что делается в провинции – неизвестно. Слухов полно.
1917
1
Ноября
Дело с Керенским уладилось. Войска его разбиты. Часть разоружили. Остальные разбежались. Штаб арестован. Керенский бежал.
1917
7
Ноября
Тоскую ужасно. Из дому писем не получаю два месяца. Что делается, живы ли - не знаю.
1917
8
Ноября
Томлюсь и скучаю. Настроение ужасное. Хлеба не хватает. Чаю не выдают третью получку.
1917
10
Ноября
Морозец и снежок. Самочувствие скверное. Денег нет ни копейки. В городе тихо. Кругом вооруженные патрули-рабочие.
1917
12
Ноября
Первый день выборов. Бешено мчатся автомобили и разбрасывают листки. На тротуарах раздают то же самое. Весь день идет снег. Тепло.
1917
28
Ноября
Сегодня разошлись раньше обыкновенного по случаю открытия Учредительного собрания. Начались манифестации. День очень хороший, солнечный, и почему-то я чувствую себя хорошо, как будто перед хорошим праздником. Кругом флаги и плакаты. Одним словом, великий праздник.
1917
29
Ноября
Только что-то радость плохо оправдывается. Учредительное собрание не открылось. Почему-то все откладывают. Дело, как видно, с Учредительным собранием будет неважно.
1917
7
Декабря
Работаю день и ночь. В казармах ночую редко. Чувствую, что работа мне не под силу. Мороз 15°.
1917
11
Декабря
Дни текут обычным порядком. Допросы, аресты и всякие недоразумения. Особенно мне не по душе, когда забирают женщин из очередей, которые необдуманно что-нибудь выпалят про комиссаров. Завтра предполагается открытие Учредительного собрания, но мне что-то плохо в это верится, хотя поживем - увидим.
1917
12
Декабря
Учредительное собрание не открылось. Как пишут, нет кворума 400 человек. Но, кажется, эсеры не хотят идти регистрироваться. Мороз 22°.
1918
1
Января
Погода все еще продолжает быть холодной. Трамвай отказался ходить, нет топлива. Продовольствие обстоит неважно. Разруха все сильнее и сильнее. В общем, дела неважные для нашей родины. Что-то будет?

«Журнал журналов»

№32-33 | №34-35
В стане ликующих
Письмо в редакцию Як. Окунева
[...] Мы все знаем, что такое доподлинный обыватель. Он и против самодержавия-то был потому, что уж очень был неспокойный образ правления, при котором обыватель не был гарантирован ни от кутузки ни от голодовки. Он и 27-му февраля, обрадовался, ибо уверовал, что революция, чудесным образом избавившая Россию от Николая, таким же чудесным образом даст ему, обывателю, все продовольственные радости: хлеб без очередей, масло по 60 копеек за фунт и скорый мир.

Теперь обыватель ворчит на революцию: хлеба нет, масла нет, а мир - когда-то он еще будет! Сверх всего революция оказалась революцией, а не парадизом, обыватель чувствует непрочность бытия и беспокойство. А так как самый революционный элемент - большевики, то, ясно что обыватель валит все на большевика: и безхлебье, и кражи, и, кажется, даже в нем он видит причину своего... читать дальше благоприобретенного ревматизма [...]”.
Злоба людская
Эскизы Юрия Зубовского
Юркая такая, пронырливая, сухопарая…
И все говорит, говорит без умолку.
Стоит в хлебной очереди и, нервно жестикулируя, спорит с соседкой.
- Да уж вы оставьте...Керенский сам, можно сказать, из буржуев. Образование получил и богачам-кровопийцам потакает. Ленин-то прав был, что всех их, собак, перевешать надо. Всех, всех до единого, Ленин-то понимает дело...
Соседка - рыхлая, пожилая и степенная, вздыхает и осуждающе говорит:
- Должно быть хорошо понимает дело, если немцам весь фронт открыл.
- Вот как вы рассуждаете - злобно выкрикивает поклонница Ленина, - сами вы, видно, из буржуев...Да, да, да! Буржуйка жирная… Видишь какие телеса нагуляла, скажите пожалуйста!
Сухопарая большевичка с ненавистью смотрит на толстую, рыхлую соседку.... читать дальше
Та судорожно вздыхает и вдруг сразу окрепшим и тоже злым голосом говорит: - Эх, куда заехала!.. Буржуйка!.. Почки у меня больные, вот что; ноги пухнут и доктор сказывал, что от этой самой полноты помереть я могу. Она тихо всхлипывает и потом договаривает: - А мужа у меня на войне убили и одна я с двумя ребятишками… На поденную хожу… Впроголодь живем… Сухопарая смущена. Виновато отворачивается, что-то невнятно бормочет, а рыхлая, больная женщина, с трудом сдерживая непрошенные слезы, судорожно, тяжело всхлипывает.
Из записной книжки скептика
Метатель бисера
Бывают фатальные опечатки.
В одной крайне левой газетке, красной, как помидор, я видел недавно жирный заголовок:
- “Углупление революции”.
Во истину так.
Заботы и мысли интеллигентной женщины в дни революции
1917
2
февраля
В городе неспокойно. Начались забастовки. Вечером трамваи перестали курсировать; вагоны небывалым до сего времени способом опрокидывались на рельсы вроде баррикад. Зловещее предзнаменование для сильных мира сего. Мне не верится, что начнется революция. Несовместимо с мировой войной. Ну, полно мне загадывать о ходе истории. Я сильно взволнована. У детей вечером поднялась температура. Чем это они прихворнули? Бог знает, а тут пойдет неурядица.
1917
27
февраля
Беспрестанные звонки по телефону. Мои родственницы и знакомые дамы изливают мне свои мечты и вожделения. Революция началась. Какое счастье! [...] Уныло и грустно выслушивала я эти восторги. Для меня это было страшно. [...] У меня дети при 40-градусной температуре, а врача нельзя достать. Или нет дома, или не на чем ему приехать. Трамваи не ходят, ни извозчиков, ни автомобилей. Мне не до революции. Я прежде всего мать, у которой дети больны.
1917
10
апреля
Я занята погоней за продуктами. Простаиваю в очередях. [...] Хлеб выдают по карточкам. По-моему, очень много. По 1 фунту в день… Мы до сих пор съедали всего 3 фунта - всей семьей. Правда, мы кушаем все другие яства. Теперь ясно, что у бедных людей хлеб стоит в центре их питания. Простой народ ворчит, что хлеба мало. Ну, слава Богу, не приходится вставать в 2 часа ночи и простаивать до 10 час. утра [...].

Ах, Боже мой, из-за этих семейно-хозяйственных забот и не замечаешь, что на наших глазах творится история [...].
1917
20
июня
Из Петрограда получаются невеселые письма. [...] Даже здесь, в Евпатории, чувствуется, что бурлит пока в скрытой форме недовольство. Но достаточно малейшего промаха - оно вырвется наружу. Все, что чисто одеты - все буржуи. Врач, учитель, инженер - все имеют общую кличку с банкирами, фабрикантами, крупными капиталистами. Невзначай толкнешь в трамвае соседа, победнее одетого: “Чего толкаешься, вздумал, что для тебя одного только место, здесь все ровня, а ты поезжай автомобилем. Буржуям всюду места мало” [...].

Подобного рода разговоры, кажется, незначительны, но в них чувствуется глубокая неприязнь. [...] Но в общем, если [бы] не постоянная тревога за сохранность наших запасов муки, жизнь у нас течет мирно, несмотря на грозные исторические события.
1917
9
октября
Сегодня вышла погулять по Петрограду. Через полгода на себя стал не похож. Сразу видно, сняты сливки: нет блеска, ни лоску; не видать выездов элегантно одетых людей. Все посерело, озабочено, лица вытянулись; в особенности поражают лица простых женщин: им всем, видно, некогда одеться, причесаться и, забота, забота на их лицах. Улицы пустоваты, но в некоторых местах бесконечные хвосты серых, грустных людей. Это хвосты у съестных лавок и булочных...Их количество из-за недостатка продуктов уменьшилось, у оставшихся пропасть народу. Вспоминаю слова французского историка: “О закрытые двери булочных разбиваются правительства”. Как бы и здесь этого не было. Оживление тоже на местах остановок трамвайных. Трамваи - это осаждаемая крепость; берут ее штурмом. На решетках, ступеньках висит народ, часто сваливаются, страшно даже смотреть.
1917
26
октября
Какая ужасная ночь… [...] На дворе осенняя слякоть, и серое темное небо озаряется внезапно, и содрогаются стены дома. Это пушечные выстрелы… Тут же в 20 минутах берут Зимний дворец. Слышна пальба, и решается судьба не только города, но и всей страны. Ждали нашествия врага - врагами стали брат брату.
1917
29
октября
Большевики взяли город… Временное правительство уничтожено. Неужели настанет диктатура пролетариата? И нашего пролетариата! Ведь наш народ - что медведь. Очнется после трехсотлетней спячки в берлоге, расправит свои члены и так разойдется, что и все сучья переломает, камня на камне не оставит! Жизнь дотла разрушит. [...]
1917
2
декабря
Цены растут. Наше питание ухудшается с каждым днем… Нет такого момента в течение суток, когда бы не хотелось есть. Совершенно пропало ощущение сытости. [...]
1917
21
декабря
Голодают и все наши знакомые! Была сегодня в знакомой семье известного профессора, которого труды переведены и на европ[ейские] языки. Присутствовала у них на обеде. За столом 6 человек - подается постный картофельный суп - по тарелке неполной и рисовый пудинг - не больше столовой ложки на каждого. [...] “Не поработаешь - не поешь”, - говорит демагог Володарский. Выходит обратное - поработаешь - тоже не поешь, поворуешь - тогда сыт и будешь.
Хотят создать новую классовую карточную систему - подразделить на 4 класса. В последнем будут собственники - буржуи. “Им хлеб понюхать только дадим”. И вправду - если на долю первой категории придется не больше ½ ф[унта], пожалуй, и понюхать не придется последней.
1918
1
января
Встретили у знакомых Новый год. Так хотелось сытно и вкусно покушать, что встречу мы устроили вскладчину. [...] Поели досыта и вкусно! Я взяла своих сыновей. Но пришлось очень далеко туда и обратно прогуляться пешком. На извозчика у нас денег не осталось. Мороз 22° - так что это нам испортило удовольствие. но там было очень хорошо и весело. Когда-то на вербном торге я купила хлебницу с надписью “рыба и мясо на столе - весело на душе”. Надпись очень вульгарная. Да, нам было весело в этот вечер и возможно, что только потому, что все было на столе - ибо наступающий год мало хорошего нам сулил.

«Стрекоза»

№18
В.Г.Виктор Севский в «Русск.В»
Письмо в редакцию Як. Окунева
Большевик провожал на войну своего младшего брата:
- Помни же, товарищ-брат: восемь часов – для труда, восемь – для сна, восемь – свободных.
- Брат, но в немецких окопах также сидят большевики, и у них восемь часов для труда, восемь для сна, восемь свободных. Вдруг наши часы не совпадают? У нас восемь часов для труда, у них – восемь для сна.
- Сон товарища-большевика должен быть свят. Воюйте только с меньшевиками.
- А когда большевики проснутся – мы будем спать.
- Ставьте плакат впереди окопов – большевики спят.
- Брат, мы знаем ночныя атаки. Мы тихо крадёмся к неприятелю, ползём по полю к окопам.
- Нельзя! Только сомкнутыми рядам, под знаменем красным и с песней: «Вставай, подымайся, рабочий народ!»... читать дальше
- Что же выйдет, брат?
- С интернационалом воспрянет род людской!
- Но он встретит нас штыками.
- Дайте им последний номер «Правды», и немцы опустят штыки.
- А если не опустят?
- Устройте митинг, и на нем пусть агитаторы скажут своё слово, а резолюция выразит товарищам-немцам удивление и, пожалуй, порицание.
- А если нас перестреляют?
Большевик задумался на минуту. Но только на одну минуту, а затем взор его снова был светел и ум ясен. - Оставшиеся в живых докажут немцам, что нужно, чтобы в деревню проник капитал, чтобы крупное вел производство, чтоб скорей мужика от земли оторвал.
- Прощай, брат, горнист играет поход.
- Товарищ-брат, и ещё раз завещаю тебе – не сделайся буржуем.
- Брат, я буду в окопах, там трудно быть буржуем. Гораздо легче сделаться покойником.
- И ещё: будешь выбирать офицеров, - голосуй за большевиков. Так и товарищам-немцам передай:
- Гинденбург до тех пор фельдмаршал, большевик.